Поиск


 
Посвящается светлой памяти моей мамочки Шимукович Александры Степановны и всем детям Великой войны. Опалённая войной

Я – Шимукович Александра Степановна (в девичестве – Беликова). Родилась в д. Юрково Демидовского с/с Тумановского района Смоленской области в семье крестьян. Родители: отец – Беликов Степан Васильевич, мать – Беликова Варвара Сергеевна. Они работали до войны в колхозе «Красный пахарь», в состав которого входили 2 деревни: Юрково и Федяево. 2 или 3 года отец мой – Степан Васильевич Беликов был председателем колхоза. По его рассказам это трудное было время. Семян для посева полей не хватало, были вредители /люди, которые умышленно причиняли вред колхозу/. В колхозе занимались зерноводством: сеяли рожь, овёс, пшеницу, сажали картошку, сеяли горох, коноплю, лён. Коноплю таскали руками, вязали в снопы – и в реку, мочили. Работали с раннего утра до позднего вечера, за труд начисляли палочки, трудодни. В колхозе была пасека, давали понемногу меду, язык помазать. В колхозе также разводили лошадей, овец, но немного.


Весёлое время было сенокоса. Женщины наряжались в летние платья, в нарядные косынки на голову, садились в телеги и ехали в луга, где было много сена, и с песнями шла работа с обеда до вечера, а мы, дети, радовались, не могли наслушаться. Для нас это был великий праздник! Мы, девчонки, учились ездить на лошадях. Вот была прелесть, не боялись. Есть что вспомнить! Косили сено, складывали его в сараи, а для своего скота сено складывали в стога вблизи домов.
Но жить – то всё – таки приходилось трудно, голодно, сладостей не видели.
В нашей деревне Юрково до войны насчитывалось приблизительно 20 хозяйств, а жителей всего 80-100 человек, включая взрослых, стариков и детей. Деревня состояла из 2-х рядов домов. Посреди деревни проходила проезжая дорога. Деревня располагалась на возвышенном месте, на пригорке. В детстве мы этот пригорок называли «горой». Внизу протекала небольшая речушка с песчаным дном. Наверное, поэтому и называлась она «Песочня». Течение медленное, спокойное. Впадала она в реку Касню у деревни Овинцы. Это где-то в 1,5-2-х км. от нашей деревни. В реке Песочне водилось много рыбы: огольцы мелкие, караси, в береговых норах водились тёмные, толстые налимы, которых часто ловил наш дорогой отец. Тогда у нас в семье наступал праздник.
Воды р.Песочня несла в р.Касня, а Касня – в Волгу. Река была спокойная, но в половодье выходила из берегов. Красивое было зрелище... Льдины налезали одна на другую, ломались с хрустом. Однажды, помню, как мы, детвора, стоя на горе, наблюдали такую картину: посреди реки проплывала, кружась, льдина, к ней прицепилось суховатое дерево, а на льдине взад – вперёд бегала испуганная собачонка.
На краю д. Юрково и вокруг неё были так называемые нежилые строения: сараи для сена, амбары для хранения зерна с огромными замками, 2 овина для сушки снопов ржи, льна, конюшня для лошадей, овчарня для овец. Коровников не было, они находились в деревне Федяево. В подсобном хозяйстве разводили коров, овец, кур, уток и пчёл. Конечно, жили небогато. Были большие государственные налоги. Нужно было сдавать государству мясо, яйца, а себе почти ничего не оставалось. На трудодни платили очень мало. И то не настоящее зерно, а отходы, костерь. Хлеб пекли в основном из картофеля с небольшими добавками муки. Но как бы то ни было трудно, а люди жили со спокойной душой, были добрыми, помогали друг другу, выручали из беды.
Но вот закончилась спокойная, размеренная жизнь. Шёл 1941год.
Война застала меня в моей деревне. Помню, стоял ясный, солнечный, тёплый день июня. Это было 22 или 23 июня. Приехал к нам в деревню на чёрной лошади в седле незнакомый мужчина – «нарочный» и сообщил страшную весть о начале войны. Я не помню, как долго он говорил. Только помню, что собралось посреди деревни всё её население: и стар, и мал. И до сих пор помню, как после его речи стоял страшный крик и плач. Мужчины держались без слёз, а женщины и дети долго-долго плакали. А вот моя мама Варвара Сергеевна в тот момент ни единой слезинки не проронила, когда пришла домой – дала волю слезам. Я немного позже у неё спрашивала, почему она сразу не заплакала, когда сообщили о войне. Она ответила, что у неё закаменело сердце в тот момент, и она не могла выронить ни слезинки. Мужчинам, молодым и пожилым, вручили повестки о прибытии в райвоенкомат п. Туманово. Все они ушли защищать Родину. В числе них был и мой отец – Беликов Степан Васильевич, прошедший войну с июля 1941г до сентября 1945года.
После начала войны наступили чёрные, страшные дни. Над деревней часто по ночам летали самолёты с фашистской свастикой. Они бомбили близлежащие города: Гжатск и Вязьму. Постоянно слышались взрывы бомб, орудийная канонада, видны зарева пожарищ.
Впервые в нашу деревню фашисты нагрянули в октябре 1941г. – тогда они примчались на мотоциклах и танках, на военных машинах. Они рвались быстрей покорить Москву. День и ночь стоял гул от проезжающих возле нашей деревни фашистов.
Немцы часто наведывались в деревню с целью ограбления. Они ловили по дворам кур, отбирали скот, продукты питания: муку, картофель, мясо, яйца.
С населением деревни обращались жестоко. Помню, как избили до полусмерти женщину – Рыбакову Наталью за то, что она не дала фашистам сала, которое она припрятала.
Хочу вспомнить один эпизод жестоких деяний фашистских оккупантов. Глубокой осенью 1941г. по соседству с нашей деревней, в деревне Бельтеево, оказались русские военнопленные. Их было 14 красноармейцев. Они скрывались в заброшенном здании хлебопекарни. Ходили по ночам в дома, просили одежду у жителей нашей деревни, чтобы переодеться в гражданскую форму. Помню, мама отдала им какие-то отцовские вещи. Они хотели уйти в лес, создать партизанский отряд. Но этому не суждено было сбыться, поскольку их выдал немцам предатель, житель нашей деревни – Каваренков Василий (отчество не помню).
Но после освобождения нашего района от фашистов этот предатель был передан суду и получил по заслугам.
Зима 1942года была очень снежная. Женщин и детей немцы посылали расчищать от снега проезжие дороги. Мне, 11- летней девчонке, тоже пришлось принимать участие в этом непосильном труде. После этого долго болела гриппом.
Зимой 1942года фашисты поселились в нашей деревне на 2 -3 недели. Вся улица была занята их машинами, какими – то обозами. По всем домам жили фашисты. А наш дом был большим и свободным – отец его построил перед самой войной. Нас с матерью выселили в соседний дом. А у нас жили 8 фрицев. Они натаскали соломы, сверху накрыли одеялами и спали на полу. Маму заставили им готовить еду, а возле нашего дома поставили полевую походную кухню, к которой приходили с котелками фашистские солдаты за пищей. Кур всех переловили в деревне, всё съестное уничтожили. Мама топила печь день и ночь. Из-за этого дом чуть не сгорел.
В соседней хате жило нас человек 11. Спали на полу. Ночью наведывались немцы в дом. Что-то кричали на своём гортанном языке. Мы вскакивали по ночам, плакали, боялись за маму, что с ней что-нибудь сделают.
Затем недели через 3 немцы исчезли из деревни.
Лето 1942г. Жили в страхе, в напряжении. Запомнился один страшный случай. Однажды пришёл к матери полицай, житель нашей деревни – Александров Павел и сказал: «Варя, собирайся! Нас с тобой вызывают в комендатуру в с.Шуйское. Пошли они ранним утром, а вернулись домой поздно вечером. В Шуйском в то время застрелили немку, поэтому кругом немцы злобствовали. И вот в процессе допроса обвинили и полицая, и маму в связи с партизанами и хотели их расстрелять. Это какая-то старенькая монашка умолила немцев, что мама никакой связи с партизанами не поддерживала. Ну и отпустили маму домой. Пришла ни жива, ни мертва. После слегла, болела долго. Эту страшную историю я буду помнить до конца дней своей жизни.
1943год. Фашисты зверствовали ещё больше. Продолжали грабить население, отбирали скот, угоняли молодёжь в рабство. Не могу забыть, как это коснулось нашей семьи. У нас тогда ещё оставалась во дворе коровушка – кормилица. Чтобы она казалась немцам хворой, мама вытаскивала из неё клочки шерсти. Но фашисты не побрезговали и такой, на вид больной коровой. Заставили отвести её в деревню Станы, что в 3-х км от Юркова, где находился на постое немецкий комендант со своим окружением. И эту участь пришлось испытать мне, поскольку мама – Варвара Сергеевна Беликова не смогла этого сделать, т.к. сильно болела.
Зима 1943г. Было также очень много снега, большие сугробы. Женщин и детей немцы гоняли на чистку трассы, которая проходила у нашей деревни. Машины буксовали. Под конвоем очищали от снега дороги. Уставали страшно! Ни минуты передышки фашисты не давали.
Уже зимой 1943г. фашисты сообщили, что нашу деревню Юрково будут жечь дотла, до единого строения. Мы с соседями в саду, в сугробах копали окопы, прятали там кое-какие пожитки (одежду, обувь).
1943г. 8 марта. Это последний день пребывания фашистов в нашем Юркове. Накануне, 6 марта, фашисты, которые были в деревне, жгли нежилые строения: сараи, амбары, овины, конюшню, а ночью обещали жечь всю деревню. На пепелище сожжённого сарая наша мама с соседями выкопали земляной окоп, поставили там скамейки, столик, лампу керосиновую. Обитали в нём 8 человек всего ночь. Этот окоп был у самой дороги, по которой фашисты потом покидали зажжённую деревню.
7марта была страшная ночь. Фашисты на наших глазах поджигали каждый дом нашей родной деревни. При этом фашисты приказали не кричать и не плакать, иначе – расстрел! И никто из нас, из детей и взрослых, не проронил ни единой слезинки. Смотрели на пожарище тихо, спокойно, крепко стиснув зубы. Страшное было зрелище. До сих пор весь этот страх стоит в глазах. Крыши на домах были соломенные. Немцы подходили к каждому дому, обрызгивали бензином. Сразу огромное пламя и...догорающие угли. Наше милое родное Юрково, как по мановению волшебной палочки, ушло в небытие. Юрково – юркнуло, исчезло с лица земли.
А утром 8 марта 1943г., чуть забрезжил рассвет, пришли советские солдаты на лыжах, в маскхалатах. На пепелищах домов тлели угли. Было много слёз радости о встрече со своими солдатами, много горечи об их опоздании.
И так, наша сожжённая деревня Юрково была освобождена 8 марта 1943г.
Начался новый отрезок жизни с марта 1943 по июль 1943г. Сразу же после освобождения от фашистов начали работать колхоз и сельсовет. На помощь погорельцам в д. Федяево выделили нежилые помещения: кому сарай, кому амбар. Нашей матери выделили сарай. К этому сараю пришлось возить строительный материал: ели, сосны, осины из леса. Всё это выпало на нашу мать и нас, двух неокрепших, голодных сестёр -девчонок. Это был адский, непосильный труд. Вспоминаю это как страшный сон. Но как бы трудно ни было, построили мы на пепелище маленький домик с 2-мя окошечками.

Шимукович А С


Из неоккупированных областей в разрушенные районы нашей области пригоняли лошадей, быков, выделяли зерно для посевов, за которым женщины ходили пешком в Туманово. Землю копали и бороновали вручную. Позже пахали на быках. Мне тоже приходилось принимать участие в сельхоз работах, хотя и сил, и навыков не было. Возила навоз на поля, косила, пахала вместе со своими сверстниками-подростками. В общем, пришлось восстанавливать разрушенное хозяйство колхоза «Красный пахарь».
О Дне Победы 9 мая узнала в Демидовской школе. День был ясный, солнечный, в небе жаворонки заливались. Был митинг – выступали учителя, взрослые. Многие плакали от радости, обнимались, целовались, танцевали.
Началась мирная, но всё же тяжёлая жизнь.

Записала воспоминания Шимукович Александры Степановны её дочь – Мармыш Елена Анатольевна.

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить